Статьи

Спите ли вы по ночам, господа?

Александр Этерман
eterman@netvision.net.il

Полагаю, эта статья даст вам недурной повод для беспокойства. А то и для бессонницы. А то и для неврозов. Может быть, ей даже удастся попортить вам здоровье. Не беспокойтесь! Я не держу аптеку и не приторговываю успокаивающими пилюлями, так что коммерческой заинтересованности в чьем-либо неблагополучии у меня нет. Но все-таки я эту статью напишу и даже опубликую. Спросите, зачем? Отвечу: мне ужасно завидно. Сам я не ем, не сплю и не смотрю телевизор уже несколько лет, с тех пор, как нечаянно погрузился на самое дно израильской статистики. Выходит несправедливо - хотя причина для беспокойства есть у всех, причем на всех общая, сегодня отчего-то не сплю я один. Так не пойдет. Давайте не спать вместе!

Поначалу только симптомы

Симптом 1.

Знаете ли вы, уважаемые читатели, что сегодня можно приобрести на свободном рынке, по-просту, на бирже, акции всех наших больших банков - Апоалим, Леуми, Дисконт, Бейнлеуми, Мизрахи и т.д. - с огромной скидкой - в 30-60% - относительно их собственного капитала? Поскольку эти банки составляют всю банковскую систему Израиля, а не являются, как можно было бы предположить, ее неудачливыми пасынками, напрашивается грустный вывод: свободный рынок знает, что всем им придется значительную часть этого самого капитала списать. Единственное, чего он не знает - какую именно часть. Впрочем, имена некоторых безнадежных миллиардных должников известны всей стране. Многие другие, видимо, пока неизвестны. Так что об общей сумме безнадежных долгов рынок может только догадывается.
Состояние нашей банковской системы начинает, как ни странно, напоминать ситуцию в Японии. Там чудовищная коррупция 70-80 годов создала ситуацию, напоминающую конец родного банка "Мисхар". Наш банк был украден пятикратно; японская банковская система была украдена, самое меньшее, десятикратно, то есть из нее были изъяты суммы, более, чем в десять раз превышающие стоимость ее реальных активов.

Едва ли банк Апоалим (или Леуми) украден целиком - тем более многократно. Однако вполне достаточно обоснованного подозрения, что его сейфы наполовину пусты. Япония, невзирая на отчаянные усилия правительства, в течение пятнадцати лет не может создать новую нормально функционирующую финансовую систему. А нам, между прочим, до Японии далеко.

Страна, банковская система которой котируется с такой невероятной скидкой, в среднем, вдвое ниже стоимости заявленных ею активов - несомненный кандидат в банкроты. Хуже того, столь необычная цена указывает, что, как говаривал прославленный герой Милна, по-видимому, тут кто-то кому-то сильно не доверяет. Самое меньшее, можно с уверенностью сказать, что биржевые инвесторы не верят банковским финансовым сводкам. Но если они не верят - почему мы должны верить? Тем более, в ситуации, когда у них есть на то веские основания.

Между тем, в этих самых банках лежат все без исключения деньги страны. Все наши сбережения. Если, разумеется, еще лежат.

Симптом 2.

Знаете ли вы, уважаемые читатели, что наше финансовое руководство резво практикует двумыслие - в точности по Джорджу Орвеллу? Иными словами, оное руководство недвусмысленно полагает, что результат умножения двух на два зависит, прежде всего, от того, кто умножает -покупатель или продавец. Что если нам заворачивают два на два килограммов помидоров, то килограммов, скорее всего, пять, а если, напротив, мы должны заплатить за помидоры два на два шекелей, то этих самых шекелей обычно всего три! Ни разу еще не сталкивался я в нашей экономической статистике с революционным дважды два четыре! Недаром гениальный Орвелл писал, что корень истинной свободы состоит в праве твердо верить, что дважды два - всегда и непременно четыре. Все остальное - приложения.

Верится с трудом? Отлично. Откроем июньское интервью директора Банка Израиля Давида Клейна, который разоткровенничался в разговоре с Нехемьей Штрасслером, журналистом из "Гаарец". Клейн сказал буквально следующее: когда правительство высчитывает свой годовой бюджетный дефицит, оно манипулирует цифрами. Так, после нескольких коррекций оно насчитало, что дефицита госбюджета составит 3,9% по отношению к годовому валовому национальному продукту - ВНП. Однако по ходу дела оно при помощи различных уловок "зажало" еще 3%! Так что истинный дефицит составит, учит Кляйн, даже если не потребуется новая коррекция в худшую сторону, не 3,9, а 6,9% от ВНП, если считать по-европейски или по-американски. Не 18, а 31 миллиард шекелей! Сумма совершенно несусветная, опять-таки, попахивающая банкротством. Но наше правительство живет в другой системе счисления.

Чистая правда? Как бы не так. Как не раз признавал сам Клейн, да и другие финансисты тоже, наше исчисление дефицита забывает едва ли не о главном: о росте ничем не обеспеченных государственных пенсионных обязательств. Речь идет о совершенно ужасающем долге, способной разорить страну даже без помощи "обычного" дефицита. В 2000 году - официальные данные за 2001 год еще не опубликованы - государственный пенсионный долг вырос более, чем на 30 миллиардов шекелей, то есть еще на 6,8% от ВНП. По всем международным стандартам, да и просто по здравому смыслу эти миллиарды являются неотъемлемой частью госбюджетного дефицита. Если предположить, что в текущем году правительство задолжало пенсионерам столько же, сколько и в 2000, наш настоящий дефицит составит в этом году 13,7% от ВНП - сумму, котоое я даже не хочу обсуждать, настолько она невозможна. Но даже если мы сделаем весьма оптимистическое предположение, гласящее, к примеру, что в 2002 году правительство задолжало пенсионерам лишь половину того, что не отчислило в 2000, наш реальный дефицит все же превысит 10%. Между тем, как мы увидим ниже, никто и не думает отчислять деньги под госбюджетные пенсии; при этом нам продолжают рассказывать басни про пресловутые 3,9%. Даже 6,9% Кляйна - это лишь часть картины.
Но только ли правительство в двумыслах? Как бы не так! Сам Кляйн, когда ему это выгодно, начинает распинаться про фискальную и монитарную дисциплину и о необходимости уложиться в установленные бюджетом рамки - никак не пройти отметку 3,9%! Разве он забыл, что эта отметка фиктивна? Что ни для одного экономиста это не секрет? И да, и нет - ведь он двумысл.

Приведу живой пример. Сильван Шалом и Давид Кляйн встретились 29 сентября 2002 года в Вашингтоне с директором Евробанка Вимом Дозенбергом. Израильтяне объяснили евродиректору, что дефицит нашего бюджета составит в 2003 году всего 3% в сравнении в нынешними 3,9%. Дозенберг, не читавший интервью Кляйна, завистливо покачал головой: у него в Европе целых четыре государства намерены в этом году превысить разрешенные Мастрихтской конвенцией рамки дефицита - аж 3% - на одну или две десятые. И какие государства - Германия, Франция, Италия и Португалия! А вот Израиль, при всех его проблемах, в общем, справляется!

Шалом и Кляйн снисходительно улыбнулись и пригласили коллегу на стажировку. Полагаю, даже не покраснев. Их можно понять.
Во-первых, если этот европеец им поверил - он круглый дурак, а дураков обманывать вовсе не грех. Ведь любой эксперт в две минуты докажет, что израильские цифры - туфта. Раз Дозенберг проглотил наживку - значит, сам виноват.

Во-вторых, сами Шалом и Кляйн не верят никому, в том числе и европейцам. Они убеждены, что врут все - стало быть, и им можно.
В-третьих, они двумыслы, а двумыслы никогда не краснеют. Иначе какие же они двумыслы?

Симптом 3.

Я заранее прошу прощения у тех, кто не любит бухгалтерию - на сей раз без нее не обойтись. 30 сентября 2002 года правительство выбросило на рынок пакет новых государственных облигаций стоимостью в 500 миллионов шекелей, остро необходимых для затыкания текущего дефицита. Речь о непривязанном шекельном займе сроком на неполные 5 лет - до июня 2007 года. Рынок отнесся к этим облигациям весьма специфически - он соизволил раскупить их только после того, как правительство снизило цену до 91,8 агорот на шекель. Иными словами, покупатель получит гарантированные 12% годовых. Повторю: 12% годовых в течение всех пяти лет - и это при инфляционных ожиданиях в 3% и краткосрочных ставках Банка Израиля 9,1%, причем последние, по всем признакам, вот-вот начнут снижаться.

12% годовых при низкой инфляции - это ростовщический процент. Он возможен только в одном случае - если клиент нигде больше не может получить ссуду, иными словами, если его кредитоспособность находится под большим вопросом. В бизнесе такое случается сплошь и рядом - фирма несколько запутывается в своей коммерции, и банк, продолжающий ее финансировать, резко поднимает проценты, вознаграждая себя таким образом за возросший риск. Но в данном случае речь идет о правительстве, по определению, самом надежном должнике страны. В самом деле, правительство всегда сможет вернуть взятые взаймы под твердый процент шекели хотя бы потому, что имеет право их напечатать! В отличие от правительства, частная фирма напечатать деньги не может, так что предоставляя ей кредит, кредитор рискует не только обесценением будущих шекелей, но и тем, что вообще ни гроша обратно не получит. Стало быть, если всесильное правительство вынуждено платить по пятилетней ссуде 12% годовых, даже самая надежная израильская фирма заплатит еще больше - совсем скверная ситуация, мешающая нормальному экономическому росту куда больше, чем жесткая политика Банка Израиля. Но это к слову. В настоящий момент нас интересует другой вопрос: отчего наше правительство, такое большое и всевластное, не может занять деньги на своем собственном внутреннем финансовом рынке на сколько-то приличных условиях? Как оно доигралось до такой сумасшедшей стоимости внутреннего кредита - тем более в момент, когда во всем мире цена денег ниже, чем когда-либо в последние пятьдесят лет?

Ответ, увы, все тот же: израильские и иностранные финансовые круги считают небезопасным предоставление займов израильскому правительству, совершенно так же как любой коммерчески скомпрометированной фирме. Ужасные 12% годовых в безинфляционной атмосфере - это штраф за неспособность израильского государства обеспечить элементарную финансовую стабильность. Так дорого платит лишь сомнительный должник. Поскольку в нашем случае скомпрометировано само государство, частный сектор по-просту выброшен с шекельного рынка. Частным компаниям только и остается, что занимать деньги в иностранной валюте, подвергаясь дополнительному и обычно неоправданному риску. Невозможность кредитования в собственной валюте по разумным ценам суть признание финансового кризиса. Наши финансовые институции справедливо считают собственное государство сомнительным должником.

Диагноз

А чему мы, собственно, изумляемся? Симптомам? Можно было бы обойтись и без них. Давайте вспомним: Израиль на протяжении всей своей истории ни разу не закончил год без многомиллиардного дефицита. Годы бывали жирные и тощие, удачные и неудачные, но дефицит почему-то получался всегда. В среднем - конечно, если временно принять на веру методологию израильских экономических расчетов, о сути которых мы уже говорили - дефицит госбюджета составляет 3-4% от ВНП ежегодно. Задумаемся: неужели это в порядке вещей? Иными словами: как может избежать банкротства фирма, 50 лет подряд несущая крупные убытки? Очевидно, никак. Долги можно долго перекручивать, но неизбежные проценты непременно делают свое - размер долга растет в геометрической прогрессии, получается обыкновенная пирамида. В конечном счете веревочке надоедает виться и фирма лопается. Спрашивается - неужели на государство законы арифметики не распространяются?

Чистая правда - государства банкротятся существенно реже, чем фирмы. Главная причина их устойчивости проста - они могут печатать деньги, ни у кого не спрашивая разрешения, в то время, как частное лицо, делающее то же самое, отдается под суд за изготовление фальшивой монеты. Однако чуть более внимательное рассмотрение вопроса немедленно вскрывает любопытные обстоятельства: государства довольно редко банкротятся полностью, как Россия в 1998 году или Аргентина в 2001. А вот фактические, а не теоретические банкротства государств происходят сплошь и рядом. Государства очень часто обесценивают свои обязательства, девальвируют свою валюту и иными законными способами оставляют своих граждан и прочих кредиторов с носом. В большинстве случаев это не связано с нарушением закона, так что банкротство объявлять не приходится - хотя в аналогичном случае частная фирма все равно закрылась бы. Иногда не выдерживают и рамки закона, но в таком случае государство может попробовать его изменить. Чуть ниже мы познакомимся с поучительным и актуальным израильским примером. Так что реальных государственных банкротств, то есть ситуаций, когда граждане незаслуженно, из-за правительственных просчетов, пускаются по миру, хоть отбавляй.

Итак, Израиль - вернее, его государственная машина - уже полвека подряд проигрывает деньги. Мало того, эта машина медленно, но верно деструктурируется в сугубо отрицательном направлении. Судите сами. Израиль - единственная развитая страна мира, население которой быстро растет. Естественный прирост составляет у нас около 2% в год, к этому надо добавить алию, составляющую еще то 1, то 2% . Стало быть, только чтобы сохранять подушный ВНП неизменным, наша экономика должна реально расти, самое меньшее, на 3% в год. Но это не все. Если мы всерьез хотим избежать государственного банкротства, необходимо, чтобы дополнительные доходы, приносимые ускоренным экономическим ростом, перекрывали дефицит. Выразимся точнее: если мы создали в этом году очередной дефицит в 1 миллиард, то для того, чтобы перекрыть его, мы должны обеспечить такой экономический рост, что доля государственной машины в нем составит хотя бы тот же самый миллиард. Разумеется, мы получим эту долю только в будущем году, а то и позже, создав за это время новые долги, однако в итоге опережающий рост государственных доходов создаст эффективный противовес дефициту, складывающемуся в государственный долг. По-просту, необходимо, чтобы новые деньги втекали в долговую пирамиду достаточно быстро, чтобы перекрывать ее собственный экспоненциальный рост.
Поскольку наш хронический дефицит составляет, самое меньшее, 3-4% в год (не считая вранья, о котором мы временно забудем), а доля государства в ВНП составляет, грубо говоря, около половины, получается, что только для того, чтобы выжить и сохранить платежеспособность, израильская экономика должна расти, самое меньшее, на 6-8% в год. Но разве реально предположить такие космические, вдобавок, стабильные темпы экономического роста! Ну, а если мы вспомним, что реальный дефицит составляет процентов десять и, стало быть, экономика должна расти чуть не на 20% в год!! Абсолютная недостижимость таких темпов роста и есть полная гарантия израильского дефолта - то есть того, что государство вынуждено будет в той или иной форме обанкротиться, отняв у граждан их сбережения. Мы неоднократно наблюдали, к чему это приводит в других странах - прежде всего, к социальной катастрофе. Но ведь другие страны не воюют! В израильском случае дело может кончится военным или политическим крушением и гибелью государства, не способного сопротивляться упорному и численно превосходящему противнику.

Где зарыто банкротство

Как почти любая фирма, финансовые дела которой дышат на ладан, Израиль начал манипулировать своими долгами. Он с некоторых пор разделил их на "плохие" и "хорошие". Управление "хорошими" долгами ведется на относительно пристойном уровне, хотя хватает и грубых просчетов (вспомним совершенно излишнюю финансовую драму начала 2002 года с истерическим снижением, а затем еще более истерическим повышением кредитных ставок, ростом доллара и чудовищным удорожанием кредита, с легкой руки Шалома и Кляйна обошедшуюся и все еще обходящуюся стране во многие миллиарды). "Плохие" долги по-просту заброшены и забыты. Правительству не до них; собственно, оно и не знает, что с ними делать.

Давайте рассудим сами. Если каждый год заканчивается у нас с крупным минусом, эти минусы наверняка во что-то складываются. Во что - разумеется, в государственный долг. Значит, если мы обнаружили, что размер государственного бюджетного дефицита подтасован, то эта подтасовка с неизбежностью должна найти яркое выражение и в том, что касается государственного долга. Иными словами, если гипотеза о непомерном дефиците верна, размер долга обязан не только отражать реальные параметры дефицита, но и указывать на неизбежный дефолт всей системы. Если наш долг так велик, то где он? По какому боку он нас ударит?

Действительность чрезвычайно проста. Официально - по самым последним данным - государственный долг Израиля составляет 103% от ВНП, примерно 500 миллиардов шекелей. Этот долг материализован в виде правительственных гособлигаций, которые государство перекручивает из года в год, выкупая их у держателей и перезанимая необходимые для этого деньги под новые проценты. Это - т.н. "хороший долг", долг, контроль над которым не утерян. 103% от ВНП - это безумно много, почти неоплатно. Напомню для сравнения, что Аргентина рухнула под тяжестью долга, составлявшего чуть более трети от ВНП, Бразилия еле дышит в сходной ситуации, да и российский дефолт произошел на фоне долга куда меньшего, чем израильский. При этом следует помнить, что одни только США вкачали в наши государственные структуры за последние 20 лет почти 150 миллиардов безвозмездных долларов в нынешних ценах, то есть сумму, намного превышающую весь наш официальный долг. Помогали нам и многие другие - начиная с Германии и кончая еврейскими общинами мира. Ни одна страна в мире не получает таких подарков! Однако мы продолжали политику дефицита - в том числе и в том, что касается внешнеторгового баланса - даже с учетом американской и прочей помощи. Все, чего вспомоществователи добились - это стабилизации нашего внешнего долга на относительно приемлемом уровне в 25 миллиарда долларов. Если бы не эти подарки, Израиль финансово накрылся бы еще в 80-е годы, годы предыдущего финансового кризиса. Однако беды, миновавшие нас тогда, скорее всего, становится неизбежным сегодня. Почему? Да потому, что параллельно "хорошему", признанному долгу наше государство создало, по меньшей мере, еще один, "плохой", неуправляемый.

В самом деле? В самом деле. По вполне доступным, официальным, но в то же время тщательно заталкиваемым под ковер данным, наше правительство в течение десятилетий создало огромную внутреннюю задолженность социального характера, воспользовавшись тем, что такого рода обязательства можно в течение длительного времени никак не материализовывать. Так, только пенсионные долги правительства - его собственная задолженность и гарантии по обязательствам иных общественных структур - составила в 2001 году фантастическую сумму в 500 миллиардов шекелей. Это значит, что одни только пенсионные долги государства равны всему его официальному долгу, или, что то же самое, равны годовому ВНП. Понятно, что правительства страны - любые, прошлые, равно как и нынешнее - боятся этого долга как огня, исключают его из всех официальных расчетов и не пытаются им управлять.

Этот долг, в дополнение к официальному, неподъемен даже теоретически; он выводит Израиль на первое место в мире по государственной задолженности (разумеется, с учетом размера национальной экономики), причем с огромным отрывом. Мало того, наш документированный долг в примерно 200 миллиардов долларов даже по абсолютной величине намного больше долга России, Аргентины или Бразилии, невзирая на нашу полную несоизмеримость с этими огромными странами. Между тем, у нашего государства и его структур есть и другие скрытые долги. К примеру, огромный дефицит висит над Битуах Леуми (Службой национального страхования), крупные обязательства возникли в области инфраструктур (например, нам еще придется оплачивать перевод собственного водоснабжения на рельсы опреснительных систем, которые строятся сейчас частным сектором под долгосрочные государственные гарантии сбыта опресненной воды по твердым ценам), экологии, в муниципальных ведомствах (это особая тема, которой мы когда-нибудь коснемся) и т.д. Миллиарды долларов обещаны в виде подарков иностранным фирмам, намеревающимся расширять свои предприятия в Израиле. Список "неликвидных" долгов можно продолжить.

Тем не менее, пенсионный долг Израиля является столь впечатляющим и влекущим столь неизбежный крах, что на нем придется остановиться особо. Как он возник? Когда? Отчего принял столь чудовищные размеры?

Еще одна особенность пенсионного долга - его актуальность для всех граждан страны, не только пенсионеров или тех, кто в ближайшие 10-20 лет собирается выйти на пенсию. Стихийный дефолт пенсионной системы такого масштаба с неизбежностью уничтожит всю финансовую систему Израиля, обесценит все существующие активы и сбережения. В самом деле - если мы сделаем скромное предположение, что реальная правительственная задолженность составляет 1000-1100 миллиардов шекелей, нам ничего не останется, кроме как сравнить ее с общей суммой сбережений всех израильских граждан, составляющей примерно 1200 миллиардов шекелей. Это значит, что правительственные структуры ухитрились задолжать сумму, примерно равную всем частным финансовым активам страны! Обесценивание этой задолженности, остро необходимое правительству и неизбежное в среднесрочной перспективе, приведет к эквивалентному обесцениванию наших активов, то есть тотальному обнищанию населения. В самом деле, а как может быть иначе, если правительство создало дефицит, равный всем нашим сбережениям вместе взятым? Как только оно найдет путь этот дефицит закрыть, наше финансовое достояние фактически испарится.

Итак, каким образом наше государство создало 500-миллиардный пенсионный долг? Очень просто. Оно ввело много лет назад систему так называемых госбюджетных пенсий для государственных служащих, систему, в рамках которой никто - ни сами служащие, ни государство ничего на будущее не откладывает. Каким же образом выплачиваются пенсии? Очень просто. Каждый пенсионер в момент выхода на пенсию становится отдельным "министерством" - то бишь строкой в государственном бюджете, так что пенсия выплачивается ему в рамках текущих расходов правительства. По сути, эта система, построеная на сиюминутной экономии и с неизбежностью приводящая к экспоненциальному росту государственной задолженности - банальная МММ, пирамида, рассчитанная на несколько десятилетий - затем она обязана обрушиться. Что же нам остается, если эти десятилетия прошли?

Сегодня государство задолжало собственной госбюджетной пенсионной системе устрашающую сумму в 250 миллиардов шекелей, причем ему абсолютно некого в этом винить. Но это, как легко видеть, еще не все. Профсоюзные пенсионные фонды, обязательства которых гарантированы государством, создали своими собственными методами ужасающий дефицит в 60 миллиардов; при этом они должны получить еще 60 миллиардов государственной дотации, установленной законом, но также не занесенной в официальный государственный долг - итого примерно 120 миллиардов шекелей, висящих на государстве (кое-кто считает эти цифры слегка заниженными, но нас это сейчас не волнует). Примерно такая же дыра - еще 110-120 миллиардов - образовалась в муниципальных пенсионных фондах, также гарантированных государством. Итого - около 500 миллиардов долга, висящих на одной только пенсионной системе.

Самый факт, что неучтенный пенсионный долг примерно равен официальному долгу, подтверждает нашу гипотезу о том, что среднегодовой пенсионный дефицит более или менее сравним с официально объявляемым. Стало быть, наше финансовое хозяйство разъедаемо настоящей раковой опухолью, которую никто даже не лечит. В самом деле, нельзя же считать лечением настойчиво выдвигаемое в последнее время законодательное предложение поднять пенсионный возраст в Израиле до 70 лет (разумеется, по просьбам трудящихся и исключительно в рамках заботы о них; любопытно, что во всем мире пенсионный возраст снижается) и таким образом существенно обесценить пенсионные сбережения населения? В свое время один американский сатирик предлагал довести пенсионный возраст до 90 лет и таким образом сделать пенсионные фонды самым прибыльным бизнесом в мире - ибо деньги они будут взимать, а пенсии платить практически не придется. Однако любая мера такого рода и есть классическое банкротство, дефолт - то есть идущий в разрез с законами и соглашениями способ ретроактивной экспроприации сбережений населения, неизбежно чреватый социальным крахом. Ибо она никак не отвечает на вопрос о том, каким образом должен существовать средний гражданин Израиля в течение 5-10 лет (в зависимости от пола), если он потеряет работу в возрасте 60 лет? Если он успеет совершенно обнищать, продаст машину и проест сбережения, на помощь придет Служба Национального страхования и начнет выплачивать ему так называемое пособие, гарантирующее прожиточный минимум. Но что, если он не успеет совершенно деклассироваться? Что ж, в таком случае он целиком и полностью заплатит цену дефолта, потеряв, к примеру, треть или половину своих пенсионных активов. Его старость будет ужасной, если же, в придачу, нищета сократит ему жизнь, государство заработает дважды - гражданин получит свою пенсию позже, а прекратит получать ее раньше, чем предполагалось! Чем не повод для ликования?

Куда нам деваться

Деваться нам, в сущности, некуда. Самым состоятельным из нас можно порекомендовать легально - абсолютно легально, сегодня с этим нет проблем - перевести свои деньги в солидный иностранный банк (ни в коем случае не через действующее в Израиле отделение иностранного банка). Однако это предложение не решает ни одного сущностного вопроса. В самом деле, как жить и функционировать в государстве, которое, по сути дела, банкрот?

Для того, чтобы окончательно прояснить ситуацию, ответим на несколько центральных вопросов, которые сначала сами себе и зададим.

Вопрос 1. Дефолт в Израиле неизбежен?

Да, неизбежен. Государственный долг такого размера, как наш, выплачен быть не может. Стало быть, правительству придется его обесценить - естественно, за наш с вами счет.

Вопрос 2. Обязательно ли этот дефолт затронет наши пенсии?

К сожалению, неизбежно. Наша пенсионная система просто не в состоянии в течение длительного времени выплачивать все то, что обязалась. Поэтому вопрос о ее судьбе суть вопрос о нашей судьбе. Пострадаем мы - в пенсионном возрасте - непременно, неизвестно только - насколько сильно.

Вопрос 3. Имеет ли дефолт внеэкономическое значение, угрожает ли он существованию государства?

В нашем случае - да. Вообще говоря, государства от дефолта не умирают. Аргентина отброшена на десятилетия назад, но она выживет и восстановит свою экономику. Израиль, к сожалению, находится в совсем другом положении. Мы - маленькое воющее государство, расположенное в неблагоприятном геополитическом регионе, подвергающееся непрерывному военному давлению и удерживающее позиции лишь благодаря т.н. "качественному превосходству". Именно его, "качественное превосходство", организационное и технологическое, нам и не сохранить при дефолте. Дело не только в том, что оно стоит огромных денег, при дефолте испаряющихся. Хуже другое - оно требует порядка, также исчезающего при дефолте. Системная, организационная часть, дорогая и весьма сложная, разваливается при дефолте на куски. На Ближнем Востоке это непозволительная роскошь.

Вопрос 4 - в принципе, самый главный: можно ли еще что-нибудь сделать?

Да, можно. Коммерческая фирма, столкнувшаяся с трудностями, не обязательно банкротится и прекращает свое существование. У нее - почти до самого конца - есть другая опция: пойти на болезненный процесс реорганизации. Радости в нем нет, однако в итоге фирма может выжить. Гарантии тут тоже нет, но зато есть шанс.

Израилю в любом случае придется списать часть своих долгов и обесценить часть сбережений своих граждан. Если страна продолжит идти нынешним путем, она кончит так же, как знаменитые банкроты последнего времени - огромные концерны "Энрон" и "Глобал кроссинг" - по-просту, погибнет. Если же она - ее народ и руководство одновременно - поняв, насколько близка гибель, решится пойти по пути реформ, у нее есть реальные шансы на спасение.
Истинная дистанция между гибелью и спасением может быть легко исчислена. Дефолт в 10-20%, болезненный и обидный, оставляет нас в живых и даже сулит неплохие перспективы последующего роста. Дефолт в 70% суть гибель страны. Никто не может сказать, где мы находимся сейчас - у какого края, рядом с какой развязкой - ибо ни у кого нет достаточно полных данных о состоянии нашего финансового хозяйства. И немудрено - правительственная система делает все, чтобы похоронить реальные данные под грудами цифрового мусора - точно так же, как делало это в свое время советское руководство. Я пытался в течение многих лет лоббировать элементарную гласность - то бишь пробивал через кнессет закон, обязывающий отменить специфические израильские статистические приколы и исчислять основные экономические и финансовые показатели в соответствии с теми же стандартами и по тем же алгоритмам, что и европейцы. Мои усилия, впрочем, как и усилия многих других людей, ни к чему не привели. И немудрено - вскрытие параметров нашего кризиса неизбежно привело бы к концу многих карьер, а может быть, и к краху целых политических структур, построенных на систематической лжи.

Вопрос 5. Так что же нам, все-таки, делать?

Положение настолько серьезно, что поодиночке нам не спастись, технической реформой не отделаться. Израилю абсолютно необходима грандиозная законодательная, гражданская, экономическая и социальная реформа - только таким образом израильская коррумпированная до мозга костей политическая и экономическая система может возродиться и обрести функциональное здоровье. Израильский кризис не является кризисом чисто экономическим, в гораздо большей степени это кризис власти. Стало быть, нам придется начать с самого начала и дойти до самого конца - реформы, разумеется. С другой стороны, нам не придется, просто нет надобности изобретать велосипед. Требуемая реформа с блеском осуществлена в разные времена в самых разных странах - и недурно работает.

По существу, мы должны построить политическую систему, способную себя развивать и контролировать во всех важнейших плоскостях - гражданской (начиная, между прочим, с прав человека), социальной и экономической. Эта система существует и функционирует у нас на глазах. Она называется либеральной демократией и построена на хорошо отработанных принципах экономической и гражданских свобод. У нее есть несколько версий в одной только Европе, существует и не менее интересный американский вариант, но вот увы - нет у нее израильского варианта. Если нам не удастся его создать, израильская государственная лавочка с треском вылетит в трубу.
До сих пор этим никто в Израиле толком не занимался. Жаль. Времени остается мало. Совсем мало.

:: наверх ::